– Миш! Стоп… – испуганно.
– Почему? Ну, что такое?.. – шепчу в ее губы.
– Ты – это слишком… для меня.
– У тебя никогда не было взрослых мужчин?
Растерянно опускает взгляд.
– Вообще не было?!
Со стоном врезаюсь лбом в стену за ее спиной. Вопроса у меня два: За что такие мучения, а? И как дожить до утра и не съесть её?…
***
Хорошим операм на новый год дарят горячих тёлочек, а накосячившему перед начальством оперу Медведеву судьба преподнесла Машеньку!
В палате тихо. Она без сознания. На лице – кислородная маска. Присаживаюсь рядом, ложусь лицом на её живот. – Ненавижу тебя, Кошкина… – задыхаясь шепчу я, сжимая прохладные пальцы. – Нахрена ты опять появилась в моей жизни?.. В груди болезненно взрывается сверхновая, оглушая пробудившимися снова чувствами. Это финиш… Я снова влип. Пристрелите меня, я хочу лечь рядом и получить свою порцию обезболивающего. Её ресницы медленно распахиваются. Взгляд плывет… – Кошкина… – сглатываю ком в горле....
– А почему Вас Питбулем называют? – с опаской кошусь на моего «рабовладельца». – Боли не чувствую. – Ясно… – отворачиваюсь к окну, кутаясь в свою тоненькую шубку. От холода и страха трясёт. На лобовом стекле пропуск «старший оперуполномоченный Касьянов Б. М.». Закрывая глаза, ложусь головой на стекло. – Чего трясешься? – недовольно. – Замёрзла? – Страшно. – Страшно, девушка, вот там на обочине стоять и в окна подъезжающих тачек цену озвучивать! Юная же совсем… – Это неправда! Он всё...