Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — семнадцатилетнего «пустышки», презираемого всеми в поселке. Дед умирает от яда, за долги грозят выселением, а за спиной шепчутся о его бесполезности. Единственный шанс — система «Мастер Трав», что пробудилась в его сознании. Теперь знания старика-ученого станут его главным оружием.
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом – новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом – новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом – новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом – новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — семнадцатилетнего «пустышки», презираемого всеми в поселке. Дед умирает от яда, за долги грозят выселением, а за спиной шепчутся о его бесполезности. Единственный шанс — система «Мастер Трав», что пробудилась в его сознании. Теперь знания старика-ученого станут его главным оружием.
Пётр Воронов наконец активирует родовую реликвию и становится полноправным князем, но радость от победы омрачена отсутствием вестей от императора и настойчивыми слухами о назначении опекуна. Впереди – поездка в столицу, полная интриг и неожиданных союзников.
Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — семнадцатилетнего «пустышки», презираемого всеми в поселке. Дед умирает от яда, за долги грозят выселением, а за спиной шепчутся о его бесполезности. Единственный шанс — система «Мастер Трав», что пробудилась в его сознании. Теперь знания старика-ученого станут его главным оружием.
Примечания автора:
Повествование никуда НЕ СПЕШИТ, ВООБЩЕ НЕ СПЕШИТ! Я предупредил.
Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — семнадцатилетнего «пустышки», презираемого всеми в поселке. Дед умирает от яда, за долги грозят выселением, а за спиной шепчутся о его бесполезности. Единственный шанс — система «Мастер Трав», что пробудилась в его сознании. Теперь знания старика-ученого станут его главным оружием.
Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — семнадцатилетнего «пустышки», презираемого всеми в поселке. Дед умирает от яда, за долги грозят выселением, а за спиной шепчутся о его бесполезности. Единственный шанс — система «Мастер Трав», что пробудилась в его сознании. Теперь знания старика-ученого станут его главным оружием.
Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — семнадцатилетнего «пустышки», презираемого всеми в поселке. Дед умирает от яда, за долги грозят выселением, а за спиной шепчутся о его бесполезности. Единственный шанс — система «Мастер Трав», что пробудилась в его сознании. Теперь знания старика-ученого станут его главным оружием.
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом – новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру…
Я вернулся на сорок лет в прошлое и решил полностью изменить свою судьбу. Хватит с меня турниров! Первым делом я открыл клинику для аномальных питомцев. И тут же понеслось: отказ в лицензии, брошенный барсёнок с парализованными лапами, мажоры, требующие усыпить здоровую огненную саламандру… С этим я бы справился на голом опыте, но оказалось, что из будущего перенёсся не я один. И проблем резко прибавилось. Кстати, никто не в курсе, где в этом времени спрятано яйцо Легендарного...
Шел, споткнулся, попал в капкан, очнулся… опять капкан! И никакого гипса! А вот тайга оказалась чужая. Да что там тайга – вообще мир другой! Лежу я, значит, в бреду, а рядом какая-то эльфийка ходит. Думал, все, предсмертные галлюцинации старого деда накрыли. Ан нет. Как в себя пришел, так вообще ничего не понял: альтернативная Российская Империя, гигантский Разлом, из которого прут твари, а перед глазами мельтешат «системные подсказки». Но тридцать лет в егерях не пропьешь, а значит...
Я, Алла Кузьминична, в девичестве и до седых волос оперативник по делам несовершеннолетних, панике не поддавалась. Я ее организовывала!!! Если вас всю жизнь и на работе, и во дворе, считали грозой бандитизма и лучшим воспитателем (после ремня), то не факт, что дело в характере. Коли попадешь в тщедушное тельце с ангельским лицом, серьезно воспринимать перестанут. Но я и тут найду выход, тем более, если окажется, что стала матерью озорного, но очень хозяйственного парнишки. Но харизма-то...
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом – новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру…
У мужа-предателя есть любовница и сын, а у меня – новая жизнь в чужом мире, бесправной служанкой в бедном доме у мрачного и молчаливого вдовца. Нет, я на такое не соглашалась, беру судьбу в свои руки! Сбегу, разбогатею и найду любовь. Детишек только жалко. Эй… А это ещё что за магический ошейник тянет меня обратно?
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом – новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру…