Сначала люди начали шептать: «тише». А потом – убивать за любой звук. Никто не понял, что произошло. Привычный мир рухнул за считаные часы. Так началась Первая тишина. Сергей Логинов попал в 2026 год из 1999-го – прямо в первый день катастрофы. Вокруг хаос, кровь и обезумевшие люди, а в полицейских базах он числится мертвецом. Только Первая тишина его не берёт. Теперь Сергею нужно выжить, спасти тех, кто ещё держится, и найти того, кто запустил катастрофу. Потому что Первая тишина не...
Опытный рабочий, всю жизнь проведший за станком, приходит в себя в теле худого мальчишки Прошки – бесправного работника паровозного завода. Калуга. 1887 год. Грязный цех, ременные передачи, грубый инструмент и начальство, которое привыкло списывать свой брак на слабых. Для них Прошка – мальчишка для побоев. Но теперь в этом теле – старые руки, рабочий глаз и человек, который видит: каждая ошибка здесь пахнет не только маслом, но и чужой выгодой. Металл можно выправить. Станок можно...
Матёрый, но правильный авторитет из девяностых погибает. Его сознание переносится в наше время, в тело обычного школьного физрука. Завуч трясет отчётность, родители собачатся в чатах, а «дети» залипают в телефонах и качают права.
Но он не привык прогибаться. Только вместо пистолета у него свисток, а вместо верных братков – старшеклассники-недотёпы, которые и отжаться толком не умеют. А еще впереди – областная олимпиада, и если школа ее не выиграет, то ее грозятся закрыть.
Он погиб, спасая раненого на поле боя – чтобы очнуться в таком же аду, но теперь 1941 года. Те же стрельба, взрывы, боль и кровь, только теперь в спину кричат не «Руки в гору!», а «Хенде хох!».
Рефлексы хирурга и бойца проходят проверку новым-старым временем: зажим – спасение своего, выстрел – смерть врага. Так начинается его новая старая Великая война.
Ленинград ещё жив: дети играют во дворах, в окнах звучит радио, люди верят сводкам и ждут, что врага скоро отбросят. Но современный микробиолог Александр Шереметьев, попавший 23 июня 1941 года в тело юного лаборанта, знает: через два с половиной месяца вокруг города сомкнётся кольцо блокады – «сто двадцать пять блокадных грамм с огнём и кровью пополам», мёрзлые квартиры, санки с телами на зимних улицах. В его будущем семья уже погибла от голода, и второй раз он этого не допустит. У него...
Штурмовик Владимир Сошников закинул гранату во вражеский «укреп», но после взрыва очнулся в окопе, среди красноармейцев с трехлинейками, отбивающих атаку угловатых серых танков с черными крестами на броне. Он служил в добровольческом батальоне «Буря» и знал войну не понаслышке. Два года на ЛБС, десятки взятых «укрепов» и уничтоженных солдат противника. Теперь Сошников — боец Красной Армии, у него нет привычного автомата «АК-12», разгрузки с магазинами и мощной артиллерийской поддержки....
Опытный рабочий, всю жизнь проведший за станком, приходит в себя в теле худого мальчишки Прошки – бесправного работника паровозного завода. Калуга. 1887 год. Грязный цех, ременные передачи, грубый инструмент и начальство, которое привыкло списывать свой брак на слабых. Для них Прошка – мальчишка для побоев. Но теперь в этом теле – старые руки, рабочий глаз и человек, который видит: каждая ошибка здесь пахнет не только маслом, но и чужой выгодой. Металл можно выправить. Станок можно...
Сначала люди начали шептать: «тише». А потом – убивать за любой звук. Никто не понял, что произошло. Привычный мир рухнул за считаные часы. Так началась Первая тишина. Сергей Логинов попал в 2026 год из 1999-го – прямо в первый день катастрофы. Вокруг хаос, кровь и обезумевшие люди, а в полицейских базах он числится мертвецом. Только Первая тишина его не берёт. Теперь Сергею нужно выжить, спасти тех, кто ещё держится, и найти того, кто запустил катастрофу. Потому что Первая тишина не...
Выжить в неразберихе начала войны. Найти своё место среди всего этого кошмара. Суметь организовать и повести за собой бойцов. Всё это удалось сделать Петру Васину. Но это не прошло просто так. На него одновременно обратили внимание две разные организации. Специальное подразделение РККА и Абвер – и каждая со своими задачами. И если цель немцев вроде бы понятна – убрать опасного противника, то задачи спецподразделения, куда попал служить Васин, неизвестны вообще никому. ...
Ленинград ещё жив: дети играют во дворах, в окнах звучит радио, люди верят сводкам и ждут, что врага скоро отбросят. Но современный микробиолог Александр Шереметьев, попавший 23 июня 1941 года в тело юного лаборанта, знает: через два с половиной месяца вокруг города сомкнётся кольцо блокады – «сто двадцать пять блокадных грамм с огнём и кровью пополам», мёрзлые квартиры, санки с телами на зимних улицах. В его будущем семья уже погибла от голода, и второй раз он этого не допустит. У него...
Штурмовик Владимир Сошников закинул гранату во вражеский «укреп», но после взрыва очнулся в окопе, среди красноармейцев с трехлинейками, отбивающих атаку угловатых серых танков с черными крестами на броне. Он служил в добровольческом батальоне «Буря» и знал войну не понаслышке. Два года на ЛБС, десятки взятых «укрепов» и уничтоженных солдат противника. Теперь Сошников — боец Красной Армии, у него нет привычного автомата «АК-12», разгрузки с магазинами и мощной артиллерийской поддержки....
Пётр Васин по прозвищу Неправильный служил сапёром в отряде «Контур». Очередная операция, подрыв – и он приходит в себя в 1941 году. Первые месяцы войны. Отступление, разбитые части, паника. Немецкие танки идут по советской земле. Васин умеет собрать мину из груды хлама, на ходу заминировать мост, поставить растяжку – и сдерживать натиск врага, где обычная рота уже откатилась назад. Вот только сейчас такие приемы слишком быстро привлекают внимание Особого отдела. Чтобы выжить и спасти...
Он погиб, спасая раненого на поле боя – чтобы очнуться в том же аду, но теперь 1941 года. Те же стрельба, взрывы, боль и кровь, только теперь в спину кричат не «Руки в гору!», а «Хенде хох!». Рефлексы хирурга и бойца проходят проверку новым-старым временем: зажим – спасение своего, выстрел – смерть врага. Так начинается его новая Великая война и бывший майор, снова став сержантом, строит свой новый гарнизон.
Матёрый, но правильный авторитет из девяностых погибает. Его сознание переносится в наше время, в тело обычного школьного физрука. Завуч трясет отчётность, родители собачатся в чатах, а «дети» залипают в телефонах и качают права.
Но он не привык прогибаться. Только вместо пистолета у него свисток, а вместо верных братков – старшеклассники-недотёпы, которые и отжаться толком не умеют. А еще впереди – областная олимпиада, и если школа ее не выиграет, то ее грозятся закрыть.
Матёрый, но правильный авторитет из девяностых погибает. Его сознание переносится в наше время, в тело обычного школьного физрука. Завуч трясет отчётность, родители собачатся в чатах, а «дети» залипают в телефонах и качают права.
Но он не привык прогибаться. Только вместо пистолета у него свисток, а вместо верных братков – старшеклассники-недотёпы, которые и отжаться толком не умеют. А еще впереди – областная олимпиада, и если школа ее не выиграет, то ее грозятся закрыть.
Сначала люди начали шептать: «тише». А потом – убивать за любой звук. Никто не понял, что произошло. Привычный мир рухнул за считаные часы. Так началась Первая тишина. Сергей Логинов попал в 2026 год из 1999-го – прямо в первый день катастрофы. Вокруг хаос, кровь и обезумевшие люди, а в полицейских базах он числится мертвецом. Только Первая тишина его не берёт. Теперь Сергею нужно выжить, спасти тех, кто ещё держится, и найти того, кто запустил катастрофу. Потому что Первая тишина не...
Сначала люди начали шептать: «тише». А потом – убивать за любой звук. Никто не понял, что произошло. Привычный мир рухнул за считаные часы. Так началась Первая тишина. Сергей Логинов попал в 2026 год из 1999-го – прямо в первый день катастрофы. Вокруг хаос, кровь и обезумевшие люди, а в полицейских базах он числится мертвецом. Только Первая тишина его не берёт. Теперь Сергею нужно выжить, спасти тех, кто ещё держится, и найти того, кто запустил катастрофу. Потому что Первая тишина не...
Очнулся – кровь на лице, палуба дрожит, пушки молчат. Французы на горизонте. На фрегате паника. Капитан-француз приказывает сдаться.
А я? Я ветеран. Прошел Великую Отечественную. И у меня один принцип: РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ.
Теперь я в 1730-х. Успел поднять бунт на корабле, сохранить честь флага и попасть под военный трибунал.
Но я не сломаюсь.
Бирон, Анна Иоанновна, тайная канцелярия? Пусть приходят.
Я здесь не для того, чтобы вписаться в историю.
Я здесь, чтобы ее переписать.